После интенсивного обстрела рядом с домом пятилетний Джад Зохуд внезапно потерял способность говорить. Он не одинок. По всему сектору Газа специалисты отмечают рост числа детей, которые больше не могут говорить из-за военных травм или психологической травмы.
У некоторых причина физическая – травмы головы, неврологические повреждения или взрывная травма. У других видимых ран нет. Их молчание является результатом многократного воздействия насилия, которое подавляет их способность обрабатывать информацию или общаться.
Детский психотерапевт Катрин Глатц Брубакк, дважды работавшая в Газе с организацией «Врачи без границ» (MSF), описывает это как «молчаливое страдание», часто скрытое под масштабом разрушений.
В больнице Хамад в городе Газа врачи сообщают об увеличении случаев потери речи среди детей. Доктор Муса аль-Хорти, заведующий отделением речи, заявил Al Jazeera, что в некоторых случаях «ребенок может полностью потерять способность говорить», имея в виду такие состояния, как селективный мутизм или истерическая афония.
Пятилетний Джад не имел проблем с речью ранее, но после обстрела рядом с домом проснулся неспособным говорить. Четырехлетняя Люсин Тамбура потеряла голос после падения с третьего этажа, когда лестница, поврежденная израильским авиаударом, обрушилась под ней.
Психотерапевт Брубакк объясняет, что дети теряют речь как реакцию на экстремальную травму. «Это не выбор. Это физическая реакция», – говорит она. Многие входят в состояние «замирания», когда тело останавливается под угрозой.
Брубакк отмечает, что масштаб травмы в Газе не имеет аналогов в ее 12-летней практике. «В Газе сейчас нет никого, кто не был бы затронут», – заявляет она. Коллапс системы здравоохранения и основных услуг усугубляет ситуацию.
По словам Брубакк, наиболее упускаемым последствием является «молчаливое страдание». «Ампутации или повязки легко показать, но это молчаливое страдание – оно повсюду», – говорит она.
Восстановление медленное и хрупкое. Брубакк вспоминает пятилетнего Адама, который перестал говорить с кем-либо, кроме матери, после смерти отца. Постепенно появились маленькие признаки – однажды он прошептал матери: «Убери эту женщину, я ее не люблю».
Брубакк использует мыльные пузыри, которые называет «пузырями надежды», в терапии замкнутых детей. «Если нужны большие пузыри, нужно дышать медленно – это способ успокоить тело через игру», – объясняет она.
Source: www.aljazeera.com